Записки путешественника. Hamgikot, 2012

Гамджикот, 2012

Мы спускались  в густом белесом облаке по горному хребту,  напоминающему палубу древнего корабля. Шли мы довольно быстро, но край хребта неизменно удалялся и все также маячил впереди в белой  пене мистического океана.  Безысходность и ужас обуяли мою душу, и я повернулась назад в страхе, что  в этом фантастическом мире мой друг исчез. Но англичанин шел со своим обычным абсолютно невозмутимым видом.
— What’s  happened?
— Nothing.
Вдруг из беспросветного  тумана послышался ужасный человеческий крик, которому вскоре начал вторить вой собаки. Постепенно из бездны стала проявляться деревня Гамджикот. Каменные дома, испуганно прижимаясь друг к другу, тесным кольцом окружили небольшую площадь с каменным постаментом в центре.  На нем стоял религиозный деятель и что–то громко кричал. Его крик со странными завываниями  достигал, казалось,  края света.
Туманы и дожди мешали продолжить наш путь и мы поселились в гостевом доме. Бедная вдова переделала пристройку для скота в 2  гостиничных номера с помощью нехитрого ремонта: пол тщательно промазала красной глиной, а  каменные стены побелила известкой. Из предметов интерьера здесь присутствовали только самодельные деревянные кровати и стол. Яркие репродукции с изображением индуистских Богов и фотографии предков украшали эти простые помещения.

Фотография картины Хэмджикот Из серии Непал
Хэмджикот, из серии Непал, 2011 х.м. 40х60

Снова деревню накрыло тяжелое облако. И только местами из белой мглы, как призраки, выступали куски домов и ветки старых деревьев. На каменной ступенчатой дороге иногда материализовались путешественники.  Они были одеты в праздничные костюмы, напоминающие яркие цветы на фоне белесой мглы. Через мгновение дорога их поглощала.  Вот прошествовали буддийские монахи, сосредоточенные и безмолвные, как инопланетяне.
Из ничего появилась непальская семья. Среди экзотически одетых людей резко выделялась тоненькая светловолосая европейка с непальским мальчиком за руку. Поравнявшись с постоялым двором, она на английском языке спросила можно ли воспользоваться туалетом и, получив утвердительный ответ, зашла. С ребенком она разговаривала по-русски!
— Привет, — сказала я мальчику.
Он  в испуге прижался к маме.
— Сын  с чужими разговаривает только на непальском, —  объяснила  женщина. — И для него, как гром среди ясного неба, что кто-то еще знает его с мамой секретный язык.
— Сколько лет ты живешь в Непале?
-6.
— И как?
Женщина что-то быстро начала говорить на местном диалекте, а потом привязала мальчишку платком к спине, как это делают непальцы,  и побежала догонять свою семью.
Все спешили на праздник, чтобы под протяжную первобытную песню и тревожный стук барабанов забыть свою индивидуальность и слиться вместе с горами, лесом и животными в единый вращающийся механизм с огромным костром в центре.
Меня пригласили на праздник поминовения усопших. Он начинался после захода солнца.  Вымощенную булыжником площадь освещали только свечи. В центре сидели певцы и под ритмичный стук барабанов горловым голосом  пели древнюю, как мир, песню. Группа мужчин в летящих  костюмах, похожих на оперения, сосредоточенно двигались в такт музыки. Их неестественные рубленые движения создавали иллюзию танца птиц в брачный сезон.  Некоторые из них остановились в круге, вбили в землю  бамбуковые палки и начали создавать фантастическое  сооружение. Вначале они строили лестницу в небо, которая чудесным образом стала обрастать цветами и листьями. В мерцающем свете свечи казалось, что хаос тропических джунглей преобразуется в силуэт человека, вокруг которого двигаются фантастические птицы.
Темп музыки нарастал, танцоры уже кружились волчком, сидящие вокруг зрители, завороженные зрелищем, начали сосредоточенно двигаться в такт. Фигура из растений и цветов постепенно превращалась в огромную сову.  И когда превращение окончательно завершилось, создатели положили ее на  деревянное сооружение и подожгли. Все в исступлении кружились вокруг костра.   Казалось,  еще чуть-чуть и мы тоже  превратимся в птиц и полетим в небо.
Асс сказал мне, что этот праздник объясняет одну идею: смерти не существует.

 

Лестница в небо, 2012

Господь, пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться. Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим.
Псалтырь. Псалом 22.

Фотография картины Сила притяжения
Сила притяжения, 2012 х.м. 40х50

Я иду из Аджуны в Шапору  и в какое-то мгновение чудесным образом  попадаю на дорогу моего детства, которая находится на расстоянии пятидесяти лет назад и многих тысяч километров отсюда. Здесь ничего не изменилось с тех древних  времен. Цветочное поле все то же: светлое на фоне более темного ультрамаринового неба. Воздух так же напоен ароматом душистых трав и звуками лета. А, главное, в душе такой же покой, счастье  и предвкушение праздника.
Я с восторгом осознаю, что здесь действительно реализовалось недостижимое – возврат в состояние детства, где нет ни нужды, ни  холода, ни боли,  где небо и земля радуют и дарят ни с чем несравнимое незамутненное чувство бытия и гармонии. А от одной только мысли: «Я есть!» поет душа и открывается величие Божьего творения.

Записки путешественника. Fishtail, Bodhari. 2011

Fishtail.

Фотография картины Фиштэил из серии Непал
«Фиштеил» из серии Непал, х.м. 2011, 50х40

Я решила подняться на гору Сарангот. Туда вела вырубленная в камне лестница. Только надо было ее найти. Я спросила непальца о тропе, но он, ничего не отвечая, захотел мне ее показать.

— Мне не надо ничего показывать, — запротестовала я. – Я хочу самостоятельно подняться на гору.
Но молодой человек начал с жаром меня убеждать, что подняться на гору не просто, что я могу заблудиться, и что он с удовольствием покажет мне тропу.
— Мой бюджет не позволяет платить проводнику, — сказала я твердо.
Непалец, казалось, обиделся
— Не все можно измерить деньгами- , с грустью сказал он,- я просто хочу тебе помочь. К тому же мне все-равно делать нечего, — добавил он торопливо.
Я согласилась. Идти с непальцем оказалось не просто: довольно быстрый темп, да еще нужно было поддерживать нехитрый разговор. Я его искренне поблагодарила.
— Все, — сказала я. – Дальше пойду одна.
Но не тут-то было! Он возвращаться наотрез отказался. Мои доводы, просьбы и, наконец, возмущения натыкались на стену непонимания. Я не помню, каким образом наш спор свелся к одному вопросу: «Сколько я могу заплатить, чтоб он меня оставил?». Он просил 400 рупий, я хотела дать 100, и мы сошлись на 200. Я заплатила деньги, радостно уселась на камень, наслаждаясь одиночеством. Вскоре меня догнал турист — испанец. Он остановился рядом и поинтересовался, как мне удалось избавиться от проводника.
— Чтоб иметь возможность идти одной, мне пришлось заплатить.
— Тебе придется заплатить еще раз, мне, чтоб действительно побыть в одиночестве.
Я с удивлением подняла глаза, но он рассмеялся и торопливо пошел на вершину.
По дороге вниз начался ливень. Ступеньки в камнях стали скользкими от воды, дождь и туман уменьшили видимость. Спускаться действительно стало опасно. Я пробегала мимо небольшой хижины. На веранде стоял старый дед и жестом пригласил меня в гости. Я зашла под навес. Дед что-то быстро сказал своей внучке, и она принесла мне циновку. Я уселась. Далекие заснеженные вершины, ливень и частые молнии создавали фантастический пейзаж. Возле меня на корточки присел старый непалец и с таким же восхищением начал смотреть на окружающий мир. Казалось, он также как и я, впервые видит эти красоты. Внучка принесла нам горячий душистый чай. Мы, молча, пили и наблюдали как постепенно стихает гроза и проясняется небо. Ливень закончился. Я полезла в кошелек, чтоб заплатить за чай. Но старик денег не взял, посмотрел на меня с презрением и быстро зашел в дом.
Мне нужно было спешить, чтоб до темноты успеть дойти до Покхоры.

Бодари.

Фотография картины Бодари
Бодари, х.м. 2014, 70х50

В Бодари мы добирались на грузовом джипе, который с помощью двух деревянных скамеек был переделан под пассажирские перевозки. Узкая живописная дорога была пробита в скалистых крутых горах. Переполненная машина ехала, преимущественно, на первой скорости, очень редко на второй. На передних сиденьях вместе с водителем, ехало пять человек. На крутых поворотах кондуктор выскакивал на дорогу и специальным постукиванием по кузову контролировал, чтоб мы не опрокинулись в пропасть. На деревенских улицах водитель здоровался со всеми пешеходами, перебрасывался с ними парой-тройкой веселых словечек. Некоторые его добрые знакомые становились на подножку и какое-то время ехали с нами, о чем-то оживленно разговаривая. Иногда кондуктор покидал джип, чтоб зайти в хижину, и возвращался с новым пассажиром, который чаще всего забирался на крышу, часто он выскакивал, чтоб расчистить путь от завала. Похоже, у водителя вообще не было привычки останавливать машину. Все это делалось на ходу, весело и непринужденно.
Вдруг машина остановилась. Шофер вышел и на его место села древняя старуха. Это было уже чересчур. Но бабушка немного потеснила пассажиров, и в кабину бочком влез водитель. Мы продолжили путь.

В глубину веков.

Меня пригласили на праздник поминовения усопших. Он начинался после захода солнца. Вымощенную булыжником площадку возле дома освещали только свечи. В центре сидели певцы и под ритмичный стук барабанов горловым голосом пели древнюю, как мир, песню. 10-12 мужчин, одетых в экзотические костюмы, напоминающие оперенья птиц, танцевали в кругу. Их рубленные движения, странные повороты головы были похожи на повадки птиц. Казалось, что это двигаются огромные орлы. Три человека в самом центре площади вбили в землю бамбуковые палки и начали создавать из растений и цветов какое-то непонятное для меня сооружение. Создавалось впечатление, что они сооружают лестницу в небо. Потом я увидела буйство тропических джунглей, которое постепенно начало превращаться в силуэт человека. Темп музыки нарастал, танцоры уже кружились волчком, сидящие вокруг зрители тоже начали сосредоточенно двигаться в такт. Фигура из растений и цветов вырастала в огромную сову. И когда превращение окончательно завершилось, ноги совы вытащили из земли, высоко подняли это странное творение в воздух и понесли на окраину деревни, где заранее было приготовлено место для сожжения. Сзади шли музыканты, певцы и танцоры, а в завершение жители деревни и я. Сову положили на огромную кучу хвороста и подожгли. Музыка завораживала. Все в исступлении кружились вокруг костра. Казалось еще чуть-чуть и мы тоже превратимся в птиц и полетим в небо.
Асс сказал мне, что этот праздник объясняет одну идею: смерти не существует.

Фотография картины В глубь веков из серии Непал
«В глубь веков» из серии Непал, 2011 х.м. 40х50

Записки путешественника. Rishi Kesh, Hampy, 2011

Rishi  Kesh

Фотография картины Таинство. Река Ганг из серии Гималаи
Таинство. Река Ганг, 2010 х.м. 40х50

Я рисовала закат на реке Ганг. Краски менялись каждую секунду. Я была невероятно сосредоточенна, чтоб успеть запечатлеть эту красоту. Когда моя деятельность приближалась к концу, я заметила индуса, который также  сосредоточенно медитировал. В этой картине, казалось, Создатель, человек и природа были одной гармонической целостностью. Я пожалела,  что  не увидела его раньше и, поэтому, нарисовала свой пейзаж  по-другому.
После окончания молитвы, индус подошел ко мне, вежливо поздоровался, похвалил мою картину, и спросил не хочу ли я  поужинать. Он сказал, что работает поваром в соседнем баре и с удовольствием приготовит для меня что-то совершенно необычное.
— Ты с такой любовью нарисовала нашу священную реку, что я хотел бы также для тебя что-то сделать, — добавил он.
Я повелась на лесть и согласилась без предварительной торговли на счет цены и досконального  обсуждения  меню, то есть  не так, как я уже научилась  поступать в Индии.
На ужин у меня было обычное в тех местах блюдо – fish carry rise.  И заплатила я за него вдвое дороже.
Гармонии не существует. Рядом с  местом для  священных омовений сбрасываются воды с канализационных каналов. Брезгливый человек не смог бы даже подойти к купальне, не то что погрузить в нее свое тело. «Искренняя» улыбка на лице индуса, его «душевная» заинтересованность в твоей судьбе, тонкая лесть, означают только одно: он хочет на тебе заработать. Индусы абсолютно по-другому относятся к европейцам, чем друг к другу. Бесхитростные дети — это показатель. Весело играющие и ни на кого не обращающие внимания ребятишки, как только в их поле зрения появляется белый человек, сразу же бросают свое занятие, окружают бедолагу  и с громким криком: «Дай деньги, дай деньги!» не оставляют его до тех пор, пока он не раскошелиться. Не редкость такая картина: индус очень дружелюбно с тобой разговаривающий, обращается на местном диалекте к своему товарищу и они весело смеются. Что их так рассмешило, как они воспринимают данную  ситуацию, нам никогда этого не понять.

Hampy

Изображение картины Новый год из серии Хампи
Новый год. Из серии Хампи, 2011 х.м. 40х50

Древний, вырубленный из гранита, город с многочисленными храмами, лестницами и бассейнами, заколдовал. Я сидела в баре «Долина грез»  в компании постаревших хиппи  и была абсолютно уверенна, что мне это только снится.
— Бойтесь! — сказала я им на своем ужасном английском.- Я могу проснуться, и вы все исчезнете. Вы существуете только в моем сне.
— Не страшно, — ответил Джей.- Я реальный.
— Реальный, это то, что можно понюхать, обонять, осязать, увидеть, услышать и почувствовать на вкус, —  вслух подумала я. —  Я тебе вижу и слышу, но это только зрительные и слуховые галлюцинации. Запаха я не чувствую.
— Тогда кусай, — сказал Джей и протянул мне руку.
Я его  укусила. Он действительно оказался  реальным.
Прошел год и я снова вернулась в древний разрушенный город. Господи, где раньше были мои глаза? Кончилась магия и Хампи предстал предо мной в совершенно ином свете. Я четко  видела, что на  развалинах  величественной цивилизации поселились бедные люди, которые, казалось бы, не имеют никакого отношения к великому  прошлому индийского народа. Их жилища ничем не напоминали древние дворцы, хотя они находились на нижних этажах старых строений. Гранитные колонны, покрытые великолепными барельефами, индусы покрасили в яркие красные и белые цвета. Из бамбуковых палок и кусков целлофановой пленки сделали  более низкие перекрытия. Старые бассейны заросли травой и стали прибежищем лягушек и змей. Для современных  жителей города  бассейном, ванной и туалетной комнатой, в прямом смысле этого слова, стала река.  Утром  в 7 часов все горожане удовлетворяют свои санитарно-гигиениеские потребности  именно на реке. Они тщательно, минут 10-15,  чистят зубы, полоскают рот, умываются, справляют большую и малую нужду и после обязательно подмываются. Запах такой резкий, что не почувствовать его может только мертвый.
Я познакомилась с несколькими русскими женщинами, которых околдовала Индия. Они порвали с Россией, разрушили свои семьи и уехали в сказочную страну. Отрезвление пришло очень быстро, но назад чаще всего дороги нет. Мосты сожжены. Сейчас они потихоньку  сходят с ума.

Записки путешественника. МcLeodganj, Bir, 2011

МcLeodganj

Фотография картины Маклоидганч из серии Гималаи
Маклоидганч из серии Гималаи, 2010 х.м. 50х40

Мы возвращались с пленера в Маклоидганч, а мимо бежали индийские солдаты. Черные, блестящие от пота, атлетически сложенные.  Мне казалось, что я попала на съемочную площадку голливудского фильма.  Нереальный лес на фоне сверкающих гор и бесконечный бег экзотических воинов с автоматами. Возле нас остановилась машина, с которой вышел буддийский монах в малиновом балахоне.  Он посмотрел на мою картину и сказал, что хотел бы, чтоб я написала буддийский монастырь, который находился поблизости.  Рассел ответил: « Она не умеет говорить  на английском.  И рисовать она не будет, потому что завтра мы уезжаем».
— А сколько ей потребуется времени, чтоб нарисовать картину? – спросил монах.
-Дня два- три.
Машина уехала. Я была несколько разочарована, что в этом фильме мне не дали роли, и спросила своего друга, с каких – таких соображений он за меня все решил.  На что он ответил, что монахи не имеют привычки платить, а работать бесплатно – это дурной тон. Ночью я заболела  желудочной инфекцией. Никогда в жизни мне не было так плохо.  Понос и рвота сопровождались страшной лихорадкой. Я переползла в туалет и лежала возле унитаза.  Меня колотило, и я билась об раковину и об каменный пол.  В минуты просветления я думала, что надо взять с комнаты бумагу и ручку и написать свой  домашний адрес, чтоб мой друг мог сообщить о моей смерти. Но не было сил подняться. Проболела я ровно три дня, и после этого мы уехали в Биэ.

Bir

Мы занимались наблюдением за птицами в бинокль. Несколько друзей Рассела, для которых самым главным в жизни является их хобби, бродили по лесу в поисках новых видов птиц. Они мне напоминали больных из психбольницы. Такой же сосредоточенный вид.  Такое же всепоглощающее внимание, безумные глаза и  радостные беззвучные улыбки. Впервые выяснилось, что я в эту группу органично не вписываюсь, потому что у меня нет азарта коллекционера.  Рассел злился, что я долго смотрю на одну птицу, и в это время пропускаю другую —  из редкой популяции.  Он меня не понимал, что для меня важнее наблюдать как моя старая знакомая яркая sunbird пьет нектар из прекрасного цветка, чем охотиться за очень редкой неказистой black-headed munia.  Туман закрывал вид на горы и пейзаж мне тоже не нравился.  На следующий день мы пошли туда же в 6 часов утра, потому что какая-то сильно осторожная, юркая  птица имела обыкновение именно в эту рань петь свои песенки. В состоянии песенного экстаза она теряет бдительность, что  дает возможность ее увидеть. Я не взяла с собой этюдник, только бинокль, медленно шла по полю, которое в виде узких террас располагалось на склоне, и рассеянно смотрела на далекие темные  горы. И вдруг  картина сверхъестественным образом преобразилась: солнечный луч коснулся  заснеженных вершин и окрасил их в сверкающие цвета радуги.  Горы загорелись.  Прошло около 10 минут и они потухли. А еще через какое-то время над горами появились облака, которые постепенно закрыли все вокруг. Снова мы бродили в тумане в поисках новых птиц.  Я была очень расстроена. Не взяла с собой этюдник, и поэтому не нарисовала картину, от которой дух захватывает.
Когда мы возвращались домой, Рассел поинтересовался причиной моего плохого настроения.
— Какая проблема? – сказал англичанин.- Завтра в 6 часов утра в этом месте все будет точно так же, как и сегодня.

Фотография картины В окрестностях Биэ Из серии Гималаи
В окрестностях Биэ из серии Гималаи, 2010 х.м. 40х50

И правда.  На следующий день я приготовила холст, выдавила на палитру краски и ждала чуда.  Все повторилось! Я поняла, почему индусы такие спокойные и неторопливые: в  Индии абсолютно все  предсказуемо: в 6 часов утра встает солнце и в 19 быстро заходит и так каждый день, всегда. Полгода идет дождь и полгода сухо.   Мы, когда в солнечную погоду выезжаем с Калининграда на Балтийское море, никогда не знаем,  сможем ли позагорать на песочке, и не начнется ли ливень через полчаса.  Непредсказуемость погоды порождает наше суетливое, торопливое беспокойство.